Сущность без лица ищет себе замену: в тумане над плавнями на Кубани живет тот, кто когда-то сам ушел в воду, но не смирился

Осенью в кубанских плавнях туман встает стеной. Не дымкой, не дымом – молочной стеной, которая поднимается от воды на рассвете и стоит до самого вечера. Местные в это время не выходят к воде. Даже днем. Потому что туман здесь не просто туман.

Говорят, в нем живет человек без лица. Выходит из воды тихо, без всплеска, и идет вдоль берега – медленно, не касаясь травы. Одежда на нем мокрая и тяжелая, но шагов не слышно. Лица нет – только гладкое место под капюшоном, будто кто-то стер его начисто. Он ходит по кромке и ждет, когда кто-нибудь отзовется на его шепот.

А шепот у него тихий, как ветер в камышах. Он не зовет по имени – он просто говорит, будто сам с собой. О чем-то далеком, о доме, о тепле. И тот, кто услышит, невольно шагнет в туман, чтобы разобрать слова. А шагнув, уже не вернется.

Утром на берегу находят только мокрые следы. Босые. Ведут от воды к камышам и обратно, к воде. А человека нет. Ни тела, ни вещей, ни памяти о нем. Только запах тины в доме, где он жил.

Старики говорят: туманный человек – это тот, кто когда-то сам ушел в плавни и не вернулся. Теперь он ищет замену. Того, кто задержится на берегу после заката, кто прислушается к шепоту, кто сделает шаг. Один шаг. Больше не нужно.

Осенью плавни особенно тихие. Вода стоит черная, камыш сухой, и туман поднимается так густо, что не видно ни неба, ни берега, ни собственных рук. В такую пору лучше сидеть дома. И если услышишь за окном тихий голос, будто кто-то разговаривает сам с собой – не выглядывай. Не отвечай. Даже если голос кажется знакомым.

Потому что туман не рассеется до утра. А тот, кто в нем ходит, умеет ждать.