Сотню лет он выходит на закате и ждет: душа ребенка не может смириться с тем, что мама ушла, оставив его одного на сочинском пляже

На сочинском пляже, там, где галька встречается с морем, местные не купаются после заката. Не потому, что холодно. Не потому, что опасно. Потому что с первыми сумерками из воды выходит он. Мальчик. Маленький. Мокрый. Босой. В белой рубашке, которая не просыхает уже сто лет.

Говорят, в 1924 году, в Сочи на пляже отдыхала семья. Мать, отец и мальчик лет семи. Они приехали к морю – первый раз в жизни. Мальчик никогда не видел такой воды. Бесконечной, теплой, шумной. Он зашел по колено. Потом по пояс. Мать крикнула: «Не далеко!» Он обернулся, махнул рукой – и в этот момент волна накрыла его с головой.

Волна ушла, а мальчик не вышел. Его искали три дня, но не нашли. Через месяц мать сошла с ума. Отец уехал. А мальчик, говорят, остался.

Теперь каждое лето, ровно в тот час, когда солнце касается горизонта, он выходит из воды. Идет по кромке прибоя, останавливается, смотрит на берег. Ищет.

Иногда машет рукой – той самой, которой махнул матери перед волной. Иногда просто стоит. А потом разворачивается и уходит обратно. Бесшумно. 

Его видели десятки раз. Одни принимали за живого – окликали, шли навстречу. Другие замечали, что он не оставляет следов. А однажды к нему подошла женщина – туристка из Москвы. Она протянула ему руку. Мальчик посмотрел на нее. Улыбнулся. И сказал только одно слово.

«Мама?»

Женщина упала в обморок. Ее нашли на гальке через час – бледную, дрожащую и без голоса. Она не рассказывала, что произошло. Но с тех пор боится моря.

Местные старухи советуют одно: если увидишь мальчика на закате – не смотри ему в глаза. Не зови. Не протягивай руку. Он не злой. Он просто ждет. Каждый вечер, 100 лет подряд. Ждет, что мама вернется.

И если вы приходите на этот сочинский пляж в сумерках и видите маленькую фигуру у воды – не подходите. Не оборачивайтесь. Идите к огням города, к людям, к шуму. Потому что тот, кого забрали волны 100 лет назад все еще ждет.