Жертвы резни в краснодарском СНТ боятся не ран, а суда присяжных

В декабре 2024 года в краснодарском СНТ «Сад Кубани» произошла кровавая расправа, которая едва не унесла жизни двух пенсионеров, пишет «Живая Кубань». Сосед поджег дверь их дома и набросился с заточкой. Оба выжили чудом. Но сегодня 88-летний Владимир Жиленко и его супруга Таисия Викторовна боятся не последствий ранений, а суда – который, по их мнению, может оправдать нападавшего.

В ночь на 7 декабря их сосед Сергей Г., с которым семья годами конфликтовала из-за земельного участка, облил горючей жидкостью и поджег входную дверь веранды. Когда супруги выбежали тушить огонь, он набросился на них с заточкой.

«Он заскочил на веранду и вспорол мужу живот. Затем напал на меня – 20 колотых ран. Бил до тех пор, пока мы не перестали кричать. Подумал, что убил нас, и ушел», – рассказала Таисия Викторовна.

Очнувшись, женщина затащила раненого мужа в дом и позвала на помощь. Приехала полиция, мужчину объявили в розыск. Но уголовное дело возбудили далеко не сразу – только после того, как сын потерпевших съездил в Москву к председателю Следственного комитета Александру Бастрыкину.

Сергею Г. предъявлены обвинения по трем статьям: покушение на убийство двух и более лиц (ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ); умышленное повреждение имущества путём поджога (ч. 2 ст. 167 УК РФ); незаконное проникновение в жилище (ч. 1 ст. 139 УК РФ).

Согласно материалам дела, Г. нанес Владимиру Александровичу не менее двух ударов заточкой в живот и паховую область. Таисии Викторовне досталось множественные колото-резаные ранения спины, шеи, рук и ног: перелом правой ключицы, перелом левой голени, проникающие ранения брюшной стенки и бедра. Медики квалифицировали вред здоровью как тяжкий и средней тяжести.

В обвинительном заключении подчеркнуто: преступление не было доведено до конца лишь потому, что нападавший решил, будто жертвы мертвы.

Сейчас главный страх потерпевших – не физические последствия, а судебный процесс. Обвиняемый запросил суд присяжных, и, по мнению Таисии Викторовны, коллегия сформирована предвзято.

«Сразу удалили всех пенсионеров. Оставили только молодежь, один весь в наколках, в кольцах. Ну разве он его признает виновным? Нет, конечно», – возмущается женщина.

Есть и другая проблема: присяжным по закону не сообщают о прошлых судимостях подсудимого. А Сергей Г., как следует из обвинительного заключения, привлекался к уголовной ответственности пять раз начиная с 1999 года.

«А суду присяжных неважно, нельзя им говорить, что он уже четырежды был судимый, что он уже резал человека. Понимаете? «Как нам совесть подсказывает, так и решим: виноват он или не виноват» – и все», – объясняет Таисия Викторовна.

Вдобавок защита добилась закрытого судебного заседания. Для потерпевших это выглядит абсурдным.

Если присяжные вынесут оправдательный вердикт, обжаловать его будет невозможно. А для пожилых супругов это означает прямую угрозу.

«Если его оправдают, он сразу выйдет. Такую глупость не сделает второй раз – доведет начатое до конца. Сейчас вопрос нашей жизни стоит. Не столько моей или дедушки – мы уже прожили, сколько сына», – говорит женщина.

Она опасается, что Г., оставшись безнаказанным, вернется с друзьями. Угроза для семьи Жиленко становится все реальнее.

В материалах дела – неопровержимые доказательства. Потерпевшие опознали нападавшего. На месте преступления изъята заточка. Есть записи с камер видеонаблюдения. А засекреченный свидетель рассказал, что обвиняемый признался ему в содеянном: «этот дед с бабкой меня за много лет довели», «жаль, что они не умерли», – и поделился попыткой создать алиби.

Однако Сергей Г. вину не признает. Его показания опровергаются свидетельствами о звонках с просьбой забрать его «из какой-то деревни», записью камер и результатами экспертизы, подтвердившей вменяемость обвиняемого.

Тем не менее у присяжных может сработать фактор сочувствия: на иждивении у Г. трое детей, двое из которых малолетние. Это официальное смягчающее обстоятельство.

Ранее «Сарафан23» писал, что ветеран МВД стал инвалидом на службе, а спустя 15 лет суд в четвертый раз проверяет его «военную травму» за 150 км от Краснодара.